Дарья Донцова как литературный брэнд

donzova brend

Литературный бренд Донцовой

Насчет самой Донцовой – уже писали много и разнообразно. Донцова – в настоящее время самый сильный литературный брэнд отечественной массовой словесности. По ней хорошо видно, что это такое в наши дни – рынок массовой литературы, и какими качествами должны обладать брэнды, чтобы там побеждать.

Во первых – это большой объем – около 60 романов + поваренная книга. У Марининой кажется всего 15. У Акунина – столько же. И никто из них до поваренной книги не додумался.

Правда, у Стаута была ” Поваренная книга Ниро Вульфа”.

Во вторых – хорошая легенда. Комментировать ее не буду, хотя, думаю, что по большому счету Агриппина (это ее мирское имя) молодец. У нее были все шансы уйти из жизни никому неведомой журналисткой, а она раскрутилась до самой рейтинговой писательницы наших дней. Я думаю, что история о том, что литература помогла ей выжить – это правда хотя бы отчасти, поскольку, когда человек тяжело болен, его убивает не сколько сама болезнь, сколько прогнозы врачей относительно ее течения. В такой ситуации мало кто может отвлечься полностью от своей несчастной судьбы и переключиться на вымышленных героев и их похождения.

Но кто может – часто побеждает. В данном случае, как говорит сама Донцова, неважно, чем занимаешься, хоть рыбок золотых разводишь. Донцова стала писать – почему именно детективы, да еще иронические – это осталось за кадром. Но она победила став литературным брендом.

Люди любят победителей. Наличие победителей дает надежду на победу даже тем , кому она вовсе не светит, равно как вечная сказка про Золушку уже два века обнадеживает всех девушек с сомнтительными шансами на успешный брак.

Читателя вся это история трогает. Он верит во все, что ему сообщают и официальный и неофициальный сайты великой писательницы, а тем временем в интеллектуальных изданиях идет дискуссия о том, сама она пишет или на нее работают « негры».

Недавно в “Огоньке” уверяли, что за Донцову пишут “негры”. Я, в общем, согласен с автором статьи в “Огоньке – писать по двадцать страниц в день почти невозможно. Даже технически это сложно, потому, что надо пойти и в гости и в кино, и просто погулять, и на даче цветы сажать, и тогда весь этот график летит к черту. Ведь где-то и когда-то писатель набирает материал, а не только выдает по двадцать страниц в день – а Донцова якобы пишет еще и ручкой, не признавая компьютер.

Значит ей приходиться за десять рабочих часов создавать по два машинописных, то есть три-четыре рукописных листа в час. Уверяю вас – это очень трудно.

А еще надо прочитывать написанное и редактировать его и сводить разные сюжетные концы воедино. Короче говоря, печь по одному роману в месяц в одиночку – почти нереально. Если только не предположить, что через Донцову вещает какой-нибудь дух уже умершего писателя – Конан-Дойля или Стаута, а она только, как медиум, водит ручкой по бумаге.

Но дело даже не в этом. Донцова – не писатель, каким были Конан Дойль или Сименон, Донцова – литературный брэнд. И точно также, как неважно, в какой стране сделаны кроссовки “Адидас”- в США, Китае или на Мадагаскаре, коль скоро мировая компания гарантирует их качество, неважно и кто писал очередной шедевр Донцовой – она сама или ее «литературный наймит», если он, роман, удовлетворяет запросам читателей, точнее читательниц и в нем есть все, что должно быть в романе Донцовой – собаки, огромное количество всякой жратвы, скрупулезное описание одежды, в которой щеголяет героиня, много подробностей из жизни rich and famous.

Признаки литературного бренда

Целевая группа потребителей

Романы Донцовой читают женщины в метро – и создаваемый продукт должен жестко соответствовать целевой группе и ситуации потребления. Так что первый признак литературного имени нашего времени – то, что это именно литературный брэнд, под которым могут писать самые разные люди, строго соблюдая при этом все элементы этого самого « сильного брэнда».

Фирменный стиль

В том числе соблюдается и фирменный стиль – желто-красная цветовая гамма и все прочее.

Второй признак – ориентация на кратковременность существования

Литературный брэнд выжимают еще быстрее, чем товарный, потому, что эта система не рассчитана на какую-то бы не было эволюцию. Особенно в том случае, если производство поставлено на поток и автору даже некогда попробовать отклониться от им же заданных стандартов. Это все равно, что менять вкус Кока-колы

Читатель не поймет, если Даша Васильева вдруг пойдет работать в милицию и станет «конкурентом» Каменской. Или если вдруг разлюбит собак и начнет разводить в домашних условиях кольчатых червей. Вообще интересно провести бы фокус-группы и выяснить, что нравится читателям в Даше Васильевой и что будет означать изменение каждого элемента ее имиджа – уменьшение числа читателей – покупателей или наоборот, чем черт не шутит – может быть и увеличение.

Романы Донцовой были стилистически заданы в безумные 90-е годы, и в них жестокий и неправильный мужской мир противопоставляется более разумному и доброму миру женскому, полному вкусной еды, красивых вещей и интерьеров и всяческой душевной теплоты. Если этот миропорядок нарушается, его достаточно успешно восстанавливают главные героини, дилетантки, отнюдь не работающие в органах и непонятно, с какого бодуна занявшиеся сыском

Мир женского иронического детектива достаточно уютен, несмотря на все свои многочисленные трупы на помойках, читательницам в него хочется вернуться. Пока хочется.

Поэтому Донцова пишет, пока она не надоела читателю. А как надоест – уйдет в литературное небытие. А пока еще не ушла – продаст права на экранизации. Это все равно, что для умирающего мирового брэнда широкая продажа лицензий в страны третьего мира, известные своим неважным качеством с правом выпуска под данным брэндом чего угодно. Типичное размывание линейки, шаг достаточно рискованный и почти всегда проигрышный.

В свое время нечто подобное проделала фирма Levis, когда бразды правления достались потомку основателя компании.

Выход из книжного на телевизионный формат

Поэтому третий признак литературного брэнда – его стремление в нужный момент выйти за пределы бумажной литературы и перебраться оттуда на экраны в качестве сценария.

Литература – более абстрактное искусство, нежели кино, а когда начинается конкретизация, начинаются и неизбежные потери – видение писателя может и не совпадать с видением режиссера. Более того, у каждого читателя – свое представление о любимом герое, и оно тоже может плохо визуализироваться.

Поэтому в данный момент, например, в головах читателей Марининой пытаются сочетаться два образа и два соответствующих им мира – образ литературной Каменской, женщины некрасивой и странной ( кто-то из критиков признавался, что в его представлении она похожа на настоящую Маринину, Марину Алексееву, суровую даму в больших очках) и ее мир, серый и угрюмый, с образом Каменской –Яковлевой и видеорядом телесериала, более отлакированным и красочным – например, только одна деталь – настоящая Каменская жила в однокомнатной квартире, а ее телевариант – уже в трехкомнатной.

Появление экранного дубля литературного персонажа, да, вдобавок, еще и не одного, ( за Каменской – Яковлевой наверняка последуют другие каменские в исполнении других актрис) как правило, означает грустные новости для персонажа литературного, и авторы идут на это только по одной причине – ради денег.

Даже великому Набокову все публикации “Лолиты” принесли полмиллиона долларов, а один сценарий крайне неудачной экранизации (1964 года), о которой Набоков отказывался говорить в интервью – 250 тысяч.

Сейчас Голливуд платит за сценарии так, что бумажной литературе и не снилось.

Иногда – несколько миллионов. Иногда – и больше. Поэтому цель традиционного писателя – побыстрее продаться Голливуду.

У нас тоже, надо думать, если поторговаться, можно неплохо заработать, но проблема в том, что пока бумажная литература приносит больше, чем экранизация.

А теперь уже о рекламе самих сериалов, которая по понятным причинам, всегда масштабнее и мощнее, чем реклама самих книг. И гораздо изобретательнее.

Конечно, появление сразу двух героинь на одном щите – всего лишь проявление похвальной экономии, но в щитах нет ничего необычного. Телеканалы в последнее время стали крупнейшими рекламодателями в области наружки – на каналах поняли, что без рекламы сериалов высокий рейтинг их недостижим.

Федеральные каналы для этого используют бигборды.

У СТС денег меньше, они пока размещаются в метро.

Зато “анонимка”, которую я нашел у нас во дворе – это уже в стиле « вирусов», то есть имитация некоего реального документа. Как мне кажется, рекламным материалам больше всего вредит в восприятии зрителей именно их рекламный характер, который сразу настораживат целевую группу, пониающую, что ей что-то впаривают

Достаточно стилизовать их под нечто, реально существующее – частное письмо, объявление какой-либо администрации, счет, и т.д.- и это противоречие хотя бы отчасти снимается. Вот и здесь чтобы понять, что это реклама, надо листовку прочитать полностью.

И даже если и нет желания немедленно броситься к телевизору, все, что надо, легко запоминается – с 20 сентября в 20 часов.

Правда не все поймут, кто такой Доброжелатель, но дамы средних лет, которые и есть аудитория этих сериалов, хоть и смутно, но помнят, что в советское время была такая традиция – писать анонимные письма.

А в наше время появилась другая традиция – когда некие дамы, вовсе не сотрудники милиции и прочих силовых органов, вдруг начинают заниматься частными расследованиями.

Вот так и возникла эта забавная листовка – на стыке примет старого и нового.

Впрочем, как кажется, скоро граждане начнут вовсю стучать на тех, кто им кажется ” террористом”(современный аналог популярных в свое время терминов ” враг народа” или ” вредитель”), и древний жанр анонимки возродится вновь со страшной силой.

Похожие записи

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *