О психологических комплексах

psicho kompleks

Этот безумный, безумный мир

Помните лозунги из антиутопии Оруэлла “1984”? “Мир – это война”, “Любовь – это ненависть”… Несмотря на неоспоримую с точки зрения здравого смысла абсурдность этих утверждений, огромное, может быть, даже преобладающее число людей руководствуются ими. По принципам Оруэлла живет практически каждый – и я, и вы, любезный читатель, и ваш сосед, сын, брат, сват, друг…

“Ненавижу тебя и люблю…”
   “Мир – это война”, “Любовь – это ненависть”… Разве это не так для нас, казалось бы, вполне здоровых людей, не психопатов, не припадочных и не маньяков? Если посмотреть на вещи непредвзято, мы не умеем ни жить в мире, ни любить. И часто, слишком часто, ненависть принимаем за любовь. Мы полагаем, что здоровы, потому что для нас болезнь – это здоровье. Я имею ввиду не простуду, не геморрой или радикулит – тут-то мы пока понимаем, что нас одолела хворь – а болезнь, которую психологи, психиатры, психотерапевты называют неврозом. Это болезнь духа, которую в быту болезнью считать не принято. Мы все – невротики, и поэтому не способны быть по-настоящему счастливыми. Исключений чрезвычайно мало. Разве часто встречаются такие люди, как, например, князь Мышкин – герой “Идиота” Достоевского? Вот он духовно здоров, несмотря на то, что страдал эпилепсией. Как известно, прообразом Мышкина был Христос.

Так что же это за болезнь? И если мы не можем победить ее, как хотя бы научиться жить и справляться с неврозом? Тема эта сложная. Ею занимались такие исследователи тайн человеческой души, как изобретатель психоанализа Зигмунд Фрейд и его ученик Густав Юнг. И, кстати, ни тому, ни другому так не удалось до конца вылечить невроз. Но понять его, проанализировать его причины и последствия, они смогли в полной мере. Я не берусь всерьез пересказывать теории двух великих ученых мужей, которые, к слову сказать, в конце концов пошли разными путями. Как говорится, буквально в двух словах. Сделаю только робкую, в общем-то полушутливую, попытку. Может быть, это поможет вам, как помогает мне, мирно сосуществовать со своими неврозами.

Всю жизнь боимся намочить штанишки
   С неврозами, конечно, не рождаются, но им обучаются – раньше, чем речи. Человеку только три года, а невроз уже готов. И “изготовили” его родители. Дело в том, что их отношение к ребенку определяется тем, как он себя ведет. Попросился на горшок – хороший, намочил штанишки – плохой. А соседский Миша уже просится сам! Мать может не наказать, но она расстроится, и это катастрофа для ребенка. “Я сделал что-то не так, я хочу к ней на руки, а она меня не берет”. Невроз начинается с этого – с угрозы потери любви. И продолжается всю жизнь – мы всю жизнь боимся “намочить штанишки”. Для взрослого такой реальной угрозы обычно нет, но мы ведем себя так, как будто она есть.

Современное воспитание построено на обмене: поступай так, как велено, – и получишь любовь, уважение, признание. Человек вырастает, а потребность в зависимости остается: я должен вести себя так, чтобы ко мне хорошо относились. Должен быть таким, каким хотят меня видеть окружающие

Эдипов, шмедипов, лишь бы мамочку любил…
   Приходится все время доказывать, что ты достоин любви. И здесь прямая связь нашего “комплекса неполноценности” с “эдиповым комплексом”. Есть такой анекдот. Еврейская мама решила показать своего ненаглядного сыночка психотерапевту. Тот обследовал его и поставил диагноз: “У Вашего мальчика эдипов комплекс”, на что мамаша ответила: “Эдипов, шмедипов… Лишь бы мамочку любил!”.

Но Эдипов комплекс не стоит трактовать примитивно – как подсознательное влечение к матери. Обычно он проявляется как страх ее потерять. Когда я был младенцем, мать принадлежала мне полностью, для меня существовала только она, а для нее – только я. И вдруг в года три я обнаруживаю, что это не так! Я не могу полностью претендовать на маму!

Впоследствии этой мамой будет все. Ревность, соперничество, стремление к самоутверждению – это все плоды “эдипова комплекса”. Я доказываю, что я лучше всех и я больше достоин любви.

Единственный ключ к воспитанию здорового ребенка – безусловная любовь, без всяких сравнений с соседским Мишей.

Вот одна из формул невроза: “Все должно быть, как у людей”. Но где эти “люди”? Кому-то кажется престижным попадать каждую неделю в вытрезвитель. Кому-то – много раз разводиться, а кому-то – не разводиться вообще. Страх быть отвергнутым референтной группой – это тот же страх быть отвергнутым матерью. Он не изменился с нашего детства. У нас, невротиков, проблемы с собственной ценностью – нам нужно постоянное подтверждение наших достоинств. Если я не могу быть лучше других, пусть другие будут хуже меня. Для этого мы, например, перемываем косточки ближним. Посудачишь, и становится легче: ведь мы-то лучше всех!

Все это были маленькие дети…
   Так что все проблемы невроза – это одна и та же проблема: любви. Даже если люди агрессивны, злы – это только трансформированное и деформированное желание быть любимым. Даже самый гнусный тиран когда-то был ребенком. В одном из своих стихотворений Анненский описывает землекопов – грязных, пьяных, опустившихся. Заканчивается оно так: “Подумай, на руках у матерей все это были маленькие дети”. На самом деле в каждом из нас сидит тиран и жаждет власти – обычно над близкими людьми.

Девять месяцев ребенок жил в утробе матери – в раю. Весь мир был для него “я”, и “я” был весь мир. А вот мир, в который он попал, родившись, неуютен, враждебен, неприспособлен для жизни. Ребенок оказывается в аду. Единственный знак сохранения связи с раем – мать. Она – все: пища, тепло, безопасность, спокойствие, любовь. Сначала ребенок не отделяет себя от матери, он вместе с ней стоит как бы в оппозиции к враждебному миру. Но постепенно выясняется, что мать – это тоже мир, а не “я”. Взрослые не подозревают, какая это катастрофа: обнаружить, что для мамы существует еще много людей – отец, бабушка, сестра, брат… Ребенок начинает их неосознанно ненавидеть. Все эти люди, претендующие на мать, становятся его соперниками. А раз устранить их невозможно, надо взять их под контроль. Заставить себя бояться.

Существует три жизненные позиции: “к людям”, “против людей” и “от людей”. Или ты любишь людей, или боишься их, или стараешься иметь с ними как можно меньше дела. Как ни странно, наибольшей властью обладает самый беспомощный. Помните чеховскую героиню – “Я женщина слабая, беззащитная”? Логика такова: если я слаба – вы должны заботиться обо мне, иначе я погибну. Такой парадоксальный способ контроля над ситуацией.

Суть ревности – страх
   Невротик, выбрав позицию, придерживается ее всю жизнь. Он по-прежнему считает, что мир враждебен ему. Для здорового человека такой проблемы нет, для него мир – это просто мир, а не “мама” и “папа”. Для невротика же это “мама”, которую нужно подавить, и “папа”, которого нужно оттеснить.

Все тираны крайне инфантильны. Ими владеет тот же самый страх покинутого ребенка: он один в темноте и боится этой темноты. Чем больше власти, тем больше страха.

И каждый невротик – тиран. Мы готовы в любимом человеке убить его “я”, вылепить его по своему образу и подобию. Нам нужен не реальный человек с его собственными мыслями, чувствами, а придуманный нами образ. Суть ревности – страх, что человек может выйти из-под контроля. Любое проявление его самостоятельности и любая неопределенность в отношениях с ним – угроза для нас.

Конечно, мы стремимся подчинить себе людей в очень замаскированных (даже для себя) формах. Мы не осознаем того, что делаем.

Вот, например. Мне кажется, я не люблю Васю, потому что Вася нагл, жлоб и карьерист. А на самом деле я хочу, чтобы все женщины были без ума от меня, а они без ума от Васи. И реально я такой же, как Вася, но я не хочу этого видеть и убеждаю себя в том, что это у Васи – конформизм, а у меня – терпимость, у Васи – наглость, а у меня – раскованность. Моя к нему антипатия, казалось бы, совершенно обоснована. А на самом деле я не люблю Васю потому, что он для меня – “папа”, соперник. А женщины, которым я хочу нравиться, – “мама”. Это та же завуалированная ситуация из детства, то же желание контролировать и манипулировать людьми. Поэтому проблема любви для невротика – производная от проблемы власти и контроля. В этом наше главное проклятие: любовь и власть переплетаются и становятся синонимами.

“Комплекс Дон-Жуана”
   У Томаса Манна есть хороший рассказ о сущности невротической любви. Человек нашел раненого щенка, ухаживал за ним и был счастлив. Щенок выздоровел и перестал полностью зависеть от него. Тогда хозяин в гневе перебил ему лапу, но тут же бросился к нему, стал жалеть и снова почувствовал себя счастливым. Здесь контроль в чистом виде. Вот она, подсознательная мечта невротика: любимое существо от меня полностью зависит, я имею над ним власть. Невротик отличается от здорового человека тем, что и в любви самоутверждается.

Существуют две стратегии ухаживания. Зрелый человек хочет понравиться женщине и делает все, чтобы ей было приятно и не скучно: “Она будет со мной, если ей будет со мной хорошо”. А инфантильный – то есть невротик – только и делает, что демонстрирует женщине свои достоинства: какой он умный, красивый, талантливый или богатый. Он думает: “Она будет со мной, потому что меня нельзя не любить”. Так же и женщине бывает важно иметь при себе человека, за которого “не стыдно перед людьми”: так она самоутверждается. Это любовь не для себя, а для окружающих.

Кстати, какой любовью не окружи невротика, он все “в лес смотрит”. Ему нужно подтверждение собственных достоинств. А без страстей это невозможно. Если у нас мелькает мысль: “Какое кино можно снять про нас” или “Вот о чем я расскажу подружке” – мы выпадаем из жизни “здесь и теперь”. Это и есть невроз. Это игра в любовь, а не любовь. В психологии есть понятие “комплекс Дон-Жуана”. Он бывает и у женщин. Как только “Дон-Жуан” добился любви, он тут же теряет к объекту интерес. Почему? Подсознательно он уверен, что полюбить его нельзя: “Если она меня, такого ничтожного, полюбила, то грош ей цена!”. И он устремляется самоутверждаться к другим объектам. Чувство неполноценности не может быть утолено, потому что оно иррационально. Он думает, что нуждается в новизне, а на самом деле ищет подтверждение своей ценности.

Почему Вася полюбил Катю
   Многие наши беды происходят от того, что мы не умеем любить. Конечно, нам кажется, что это любовь, на самом деле только острая игра. Многие женщины глубоко несчастны, потому что их “мучают” мужья и возлюбленные. Но они сами в глубине души жаждут этого. Они страстно привязываются к коварным, неверным невротикам, потому что те непредсказуемы, и это придает отношениям остроту. Бывает, что партнер причиняет боль, обиду, но женщина (бывает, и мужчина – всем известны любители так называемых “стерв”) тянется за этой остротой. Вот так бывает у крыс. Конечно, человек намного сложнее, но схема та же. В определенный угол крысиной клетки кладут еду. И крыса несколько раз подряд бежит туда за ней. А потом в том же углу ее бьет током. Еда и ток постоянно чередуются. И крыса уже не боится тока – она знает, что за ним последует еда. Очень голодная крыса все равно бежит туда, где уже нет еды, а током бьет.

Так и мы часто поступаем во вред себе. Любой психоаналитик скажет, что человек в первую очередь стремится к повторению привычного. Представление о мужчине и женщине ребенок получает из детского общения с родителями. И потом бессознательно выбирает партнера в любви, ориентируясь на сходство с родителями противоположного пола. Известно, что дочери алкоголиков чаще всего выходят замуж за людей со склонностью к спиртному. Конечно, они противницы алкоголя. Но подсознательно они тянутся к человеку, характером напоминающему отца. К тому же это опять форма самоутверждения: “Уж я-то из него сделаю человека!”. А если у женщины отец был негодяй и она выросла в атмосфере скандалов, ее подспудно тянет к тому же, и она выходит замуж за негодяя.

Выбор в любви делает наше подсознание. Вот Вася познакомился с Катей, они разговаривают о детективах Марининой. Им кажется, что они узнают друг друга в беседе, а на самом деле общаются и узнают друг друга их подсознания. Вася думает: “Мне нравится Катя, и я хочу с ней встречаться, потому что у нее голубые глаза, она любит Маринину, и у нее легкий характер”. На самом деле он хочет с ней встречаться потому, что она мазохистка, а он – садист, и их подсознания уже “договорились”.

Так что чаще всего, если кого-то бросают, обманывают, мучают, то он сам подсознательно этого хочет.

Есть люди с жизненным сценарием неудач. Они живут для того, чтобы к сорока годам сказать себе: “Я был прав, у меня ничего не вышло ни с работой, ни с семьей…”. Это – высшее проявление невротизма.

Можно, конечно, “написать” для себя и счастливый, радостный сценарий. Но для этого надо распрощаться с неврозом.

Похожие записи

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

five + 16 =