«Вкус – это соответствие контексту»

joddi kidd model

Вкус и стиль

Фасон платья, в котором манекенщица Джоди Кидд (Jodie Kidd) явилась на лондонскую премьеру фильма “Человек-паук”, немецкое остроумие скорее всего назвало бы “offenherzig” – душа нараспашку. Многим из вас, дорогие читатели, эта картинка сильно не понравится. А кому-то – как раз наоборот.

Мне же в этой картинке интересно то, что она ровно ничего не значит. Нет-нет, и девушка – профессиональная модель, и надета на ней, вернее, спадает с нее – свежайшая мода сезона. Если вглядеться в детали, искренняя девушка вся выдержана в паучьем стиле нового кинохита. Ну и что? В этой модной картинке отсутствует указательный палец строгого красноармейца: “Носи так! Ходи так! Улыбайся, как Джоди, – до пупа!”. Нет, ничего такого не означает эта картинка, и в этом – главная особенность современного стиля. Можно – все. Невозможно только одно: произвести скандал, или хотя бы сильное впечатление.

Ностальгически вспоминаются времена, когда целое государство боролось с кучкой молодых людей, которые пытались выглядеть стильно. Или когда все счастье молодой жизни зависело от двойной строчки контрастной ниткой на штанах из грубого х/б. А высокая поэзия шва на чулках, за неимением последних нарисованного прямо на коже…

Впрочем, от ностальгии есть прекрасное средство. Представьте себе, что можно не всем, кому попало, все, что взбредет на ум, а только то, что разрешено. А разрешен один фасончик: декольте б la Джоди Кидд! Ну как, красиво?

Представляем первую книгу Елены Ободовской

Пишущий человек – пишет, тем и интересен. Есть среди них, конечно, и такие, кто вполне могут и не писать. И, наверное, пускай себе и не пишут. Лена Ободовская – не из таких. Для нее писательство – форма существования. Рано или поздно в таких случаях возникает книжка, и вот она перед нами. С гордым автором первенца мы встретились в гостиной , где обычно обсуждаем разнообразные предметы, и включили диктофон.

– Это первая книга, которая вышла. Очень хочется верить, что я напишу что-нибудь еще. А идея возникла не у меня, а у моей большой подруги Иры Стекол, которая стала меня заставлять показать миру то, что пишется в стол. А в стол писались маленькие такие непонятные вещи совершенно ни про что. Срез эмоций и попытка это передать в словах. Они складывались куда-то и никому не показывались, за редким исключением ближайших друзей.– Ленок, как возникла идея этой книги?

– И давно у тебя завелась такая привычка?

– Да вот первое, что я написала в своей жизни, оно было в стол. “Вербное воскресенье”, это и появилось изначально, как вещь непонятно для чего, просто написано и все, потому что не могло быть не написано. Потом рассказы пошли подряд, один за другим, в ночи. И когда их уже накопилось несколько штук, Ира стала меня заставлять собрать их вместе и показать миру, а не ограничивать доступ только маленьким кругом друзей. В общем, это лекарство, некая попытка шоковой терапии, для того чтобы пережить ситуацию. Или даже не ситуацию, а мысль, которая пришла, иногда ни с чем не связанная, без ассоциативных зацепок. Вот ее надо передумать, что-то с ней сделать, иначе она не даст покоя.

– Что было исходным толчком, почему вдруг пошли эти тексты вереницей?

– Попытка пережить, понять ситуацию, когда показалось, что жизнь не удалась, найти причины в себе. Вообще, справиться с постоянным осознанием того, что мир как-то существует, а я не в нем, а отдельно. Вот это вот самокопание, спросить себя о чем-то, попробовать ответить.

– В книжку вошли и вещи “не для себя”, те, что писались для газеты. Как ты рассматриваешь вот это совмещение сугубо личного взгляда внутрь себя – и журналистского взгляда на события вокруг?

– Репортажей-то там нет. Хотя кое-что и было уже в газете. Старые любимые вещи, они на то и любимые, что писались душой, а не по заданию. Они были чуть переделаны, еще с добавлением личного, и сокращены. А совмещается – как-то непонятно. Кто-то говорил о включении разных секторов мозга на писательство и журналистику. Иногда параллельно идут два текста: сижу на работе, пишу про то, что надо, а задним планом идет совершенно другой текст, который будет записан потом, вечером, дома. Прекрасно все живет в одной голове. И все это мне одновременно нравится, и я и то и другое очень люблю, а газета, как ты знаешь, это не просто кусок меня, а – больше чем я.

– Мне представляется, что книжка нашла единство противоположных жанров и авторских позиций. Это сплав или переплетение вещей, которые написаны для всех, и вещей, где ты говоришь о том, о чем мало кто решается говорить вслух – проговаривать свои сны, ворошить прошлое. Как ты думаешь, какая сквозная тема, какой стержень у всего этого? Действительно главная тема – берлинское время?

– Ну, тему-то и стержень пытались определять уже по-разному. Эмиграция, любовь, Берлин. Время – у меня к нему вообще отношение своеобразное. Действительно, это не придумано, это мне так кажется, что оно течет с разной скоростью, в разных направлениях. И удивительно, что я никак не могу сама себя в нем, что называется, идентифицировать. Живу я вместе во временем или вне его, независимо. Все завязано на образ каких-то часов, которые идут, тикают. В зависимости от того, из какого сна, в какое настроение ты проснулся, идут-тикают они по-разному, и появляются разные тексты. Сжатые, насыщенные, или наоборот, светлые-прозрачные-растянутые, те, которые для всех.
А компоновка была определена абсолютно ненаучно. Просто листочки были разложены на полу и перекладывались, чтобы создать некую зрительную картину, что за чем должно идти. Они получились совершенно не связаны по хронологии, но как-то собрались в некие блоки или главы – на эмоциональном уровне и на уровне времени. В каких-то блоках время идет от прошлого к будущему, в других оно вообще стоит. Или ходит по кругу и всегда возвращается на одну точку – любимый закон отрицания отрицания.

– Значит, эта книжка – попытка собрать себя?

– Себя-то собирать бесполезно. Я думаю, это не получилось, а может быть, и не было задачей. Собирался образ времени, образ этого города, в котором все действительно совершенно по-другому. Плотность событий на единицу времени в Берлине и Москве – две большие разницы. Вот установить это соотношение интенсивности событий, отношений… А собрать себя – это делается исключительно в день сдачи номера, собирая полосы. Наоборот, эта шоковая терапия приводит к тому, что ты разваливаешься на еще большее количество кусков.

– То есть, чем внимательнее всматриваешься…

– … тем страшнее становится.

– Ну, а что будет дальше?

– Что-то постоянно пишется, не заканчивается. Я даже не пытаюсь контролировать процесс. Пишется как пишется. Что мне совершенно не нравится – вдруг пишется текст, который явно должен был пойти в ту книжку. Он сейчас не ко времени. Может быть, когда-нибудь ему опять будет дано право на существование. Одновременно появляются, которые называются условно “другая книжка”. Сюжетные вещи, “нормальные” рассказы я не буду в состоянии писать, наверное, никогда, но это будут тексты – меньше про себя, больше про других. Но про других через себя. С завязкой на реально существующих лиц, но мысли, которые они мне наводят, опять все про себя. Сейчас поставила себе задачу написать большой текст. А это страшно. Это мучение, потому что это должно было быть сделано на одном дыхании – сел, написал, отправил, лег спать. А тут надо возвращаться к тому, что было написано вчера, и это очень тяжело.

– Это уже другие отношения со временем?

– Такие, которых мне не приходилось раньше переживать, это что-то очень враждебное, и заставляет меня к нему прислушиваться, а не делать все так, как хотела я. Приходится не концентрироваться на маленький текст, а подчиняться закону последовательности. Трудно. Ну, а кому сейчас легко?

– А не страшно тебе такие личные вещи отпускать в мир?

– Нет. А почему, собственно, этого надо бояться? Может быть, они не настолько личные? У каждого есть что-то такое, подобное, но не всем хочется или можется об этом говорить. Они не отпускаются в мир, наоборот, они в мире-то везде летают, а я их пытаюсь поймать.

– Скажи, Ленок, проблемы стиля и вкуса для тебя существуют?

– Ну, скажем так… Вкус – это соответствие контексту. Выбор знакомств, книг, одежды, еды и напитков. Важно не придумывать свой образ, а соответствовать тому, что ты есть, и в каких обстоятельствах ты находишься. Заниматься не своим делом – безвкусица. И фальшь.
Стиль – это гармония. Это не значит, что это нравится всем. Это – не раздражает.

– Что же, по-моему, это определение, с которым можно…

– … начать бороться!

Похожие записи

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

2 × two =